Мама

«Когда не всё в порядке // И одиноко мне, // Я к маминой оградке // Шагаю в тишине». Написано это стихотворение в 2000 году через полгода после матушкиного ухода из жизни, когда я успел, а точнее, мне помогли поставить оградку. После смерти мамы чувства в душе перестали гнездиться, тем более с мамой не смог я проститься, с её ещё взглядом живым, но прощальным… Теперь вот ношу в себе те свои жали…

Недавно в газете был напечатан один из моих афоризмов: «Мне б седою головою в подол уткнуться мамин». В годы вечной разлуки с мамой, несмотря на хлопотные, повседневные и творческие дела, стараюсь почаще бывать у неё на могиле не только в пасхальные, родительские дни, не только, чтоб «выщипать» своими руками, схожими с мамиными, траву, но и просто поговорить с нею, хотя я пока что на этом свете, а она — на том: «Вдали чертополохом // Горбатится земля. // Я знаю, мама, плохо // Тебе здесь без меня. // Ну, что ещё сынишка // Тебе не рассказал? // Я новую, мам, книжку большую написал // О тех далёких буднях // И в ливне, и в снегу… // Ну, хватит, мама, будет, // Не плачь. Я побегу». Это из того же стихотворения «У маминой оградки». За эти четырнадцать лет без мамы я написал ещё несколько книг стихов и прозы, и выпустил даже недавно свое собрание сочинений в 9-ти томах, 500 страниц в каждом томе в среднем.

Помню, в десятом классе, любя свое дело, учительница литературы Альбина Николаевна задала нам сочинение на тему: «Портрет близкого для вас человека». Отца, погибшего на фронте, я не помнил, так что написать о маме мне сам Бог велел. Помимо поставленной мне высшей оценки, учительница прочла всему классу моё сочинение, где красной нитью прошли мамины голубые глаза, цвет которых передался и мне — её сыночку, сынишке и сыну.

Частичка этой красной нити прошлась потом не только по моей памяти, но и осталась в ней обитать: «Мама не плакала, глядя на меня с сестрёнкой, не евших четвёртый день, только глаза её природно-голубые темнели от чёрных стальных крылатых крестов, идущих зловещей армадой на мой, сражавшийся за каждый дом, город».

Альбина Николаевна всячески поощряла написание моих стихов, а после моего удачного сочинения она, безбожная от роду, благословила по-учительски меня ещё и на прозу, к которой я приду через много лет, взяв всё, что можно было взять от поэзии. О маме своей очень люблю писать в мае, вдохновляясь Днём Победы и маминым днём рождения — 17 мая.

Приведу несколько отрывков из стихов, написанных под впечатлением этих двух майских дней: «С войны нет отца, но всегда была мама, // Мы с ней отмечали Девятое Мая. // Теперь и её с нами рядышком нету… // Она, словно мужа, встречала Победу. // Сперва вспоминала, потом поминала // Того, с кем прекрасного было немало… // Из глаз голубых, как в лощинки, в морщинки // Сползали горючие вдовьи слезинки».

Или ещё одна встреча Дня Победы с мамой: «Ах, мама, мама! За оградой // Твоя из вечности минута // Сольётся с грохотом салюта, // Напоминая канонаду. // Тогда за лесом в яры-ямы // Хвостатым змеем падал мессер… // С тобою мы, как прежде, мама, // Встречаем День Победы вместе».

Часто думаю о причинах изобилия стихов, посвященных маме, об их чувствительных составляющих. На первый взгляд, нет ничего проще, взять и посвятить рифмованные строки человеку, ближе которого, что по внешнему сходству, что по кровному родству нет.

Лично сам я считаю одной из причин рождения «маминых» стихов — это то, что в жизненной обстановке всегда обращался к маме на «вы» и чтоб как-то сравняться с этой несправедливостью, я дал волю стихам с обращением к ней на «ты»: «Я помню, что было потом, // А ты, что до этого было… // Спасибо, родная, за то, // Что ты нас под сердцем носила». Или же: «Перед тобой всегда в долгу, // Твой путь не раз бедою мечен… // Вся радость в том, что я могу // Тебя, мамуль, обнять при встрече». О, эти встречи при возвращении домой! «Порог родимый предо мной, // Рвусь в двери без оглядки, // Где равнозначны возраст мой // И мамин стаж солдатки».

Какая всё же святость – близость отчего порога, родных стен, милой твоей комнатки с той кроватью с пружинной сеткой и постельными стерильно чистыми и накрахмаленными принадлежностями, пахшими материнскими руками, с бросающимися в глаза венами от стиральной доски, другого материнского труда и вдовьей тоски: «В свой приезд я случайно взглянул на руки матери, на вздутые вены, костяшки бугры, крючковатые пальцы, и вспомнил, как эти руки несли меня по распятым дорогам войны, по скованной холодом Волге, по краю горевшего леса…»

Часто слышал по радио и телевизору, читал в прессе о стихах, посвященных своей маме известным украинским поэтом Борисом Олейником, даже порою сравнивал свои подобные стихи с его стихами. Равнение на лучших людей было всегда моей жизненной позицией. Может быть, поэтому и стихи у меня, по мнению читательской братии, не лишены доброты и сердечности, особенно стихи о маме: «У храма ни гама, // Ни воли ветрам… // Мой храм — это мама,// Зову её: «Мам!» // В те дни, если худо, // Во время болезни… // Она — мое чудо, // Она — мои песни!»

И всё ж не зря гласит изречение, взращённое народом: «Было бы смешно, если б не было так грустно!» Так вышло, что маме страданья и боли принёс я пристрастьем своим к алкоголю: «Случилось то, что и случилось — // И путь мой вкривь пошёл, не прямо, // А как хотелось, чтоб гордилась везде и всюду мною мама». Но до этого было и высоко, и далеко. Круги ада пройти было надо, где: «Я скатывался в яму, // О как мне было худо! // Одна меня оттуда // Вытаскивала мама. // Она надёжным стражем // Мне защищала спину, // Когда бывало страшно // Её кровинке-сыну».

В тридцать три года, а это более сорока лет назад, с Божьей помощью и мамы я отстал от зазывал выпить на троих и застольных приглашений. Тогда же и бросил курить во имя того, чтоб жить, свою дорогу тем торить, чтоб что-то от души творить, склоняясь головой седой, с годами менее упрямой, и поэтической строкой перед своей, как Пресвятой, не раз спасавшей меня, мамой. Вот уже четырнадцать лет, как мамы нет, четырнадцать лет, как я её прошу всякий раз, стоя у оградки: «Ах, мама, мама, ты прости // На добром слове, // По-матерински отпусти // Грехи сыновьи».

Я построил данное повествование на отрывках своих стихов, посвящённых матушке, а закончить хотелось бы полновесным стихотворением, как бы искупая свою вину перед самым мне близким человеком:

Мама снится всё реже и реже,
Чьи слова помню, будто урок:
«На словах далеко не уедешь,
Ты бы взялся за дело, сынок!»

Стих мне не был небесною манной,
Но спасал меня, где только мог…
На могилу твою, моя мама,
Я его возложу, как венок.

Я вложил в него всю свою душу,
Лучик солнца и весь птичий гам…
Ты прости, что тебя не послушал,
Моя милая мамочка-мам!

Похожие записи

Оставить комментарий

Лента новостей
RSS
Галерея
19 27 9 09 59
Карта сайта
Архивы
Администрация
Счётчик